. - произнес он. - Впрочем - это правда. Но все-таки остается вопрос, почему нельзя такой женщины любить страстно, почему нам всем, более или менее, нужны болезнь и страдание?..
Не может быть!.. Или Вы больны, и Вам надо спешить лечиться; или - не смею досказать моей мысли... Проповедник кнута, апостол невежества, поборн..
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
Жосс и Марк совсем не похожи: наверное, поэтому они когда-то были так дружны. Марк пьет только газированные напитки: кокаколу утром, "Гуронсан" - в полдень и водку с содовой - вечером. Он целый день пожирает пузырьки. Ставя на тумбочку стакан "алка-зельцера" (один раз не считается), он вспоминает Токийскую бухту и океан - ах какой Тихий! Марк думает о той ночи в "Лав энд секс" (последний этаж "Голд"), когда он и еще с десяток приятелей Жосса "употребляли" малышку-китаяночку... прикованную к кровати наручниками. Потом он познакомился с женой Жосса. Впрочем, так проходили почти все вечера в Токио. Марку не повезло: его родители живы и здоровы. День за днем они проедают его наследство. А Жосса цифровой сэмплер - устройство, изобретенное в середине восьмидесятых, - сделал богатым и знаменитым. Сэмплер позволяет вычленять лучшие куски любого музыкального произведения и "закольцовывать", создавая, таким образом, новое произведение в танцевальном стиле. Благодаря этому гениальному изобретению диджеи, бывшие прежде музыкальными роботами, стали полноценными музыкантами. (Вообразите, что было бы, если бы библиотекари стали сами писать книги, а хранители музеев - рисовать.) Жосс очень быстро просек свою выгоду: его продукция захватила ночные клубы Японии, sic! - всего мира. Днем Жосс в своей дискотеке "стриг" самые клевые записи, а ночью обрушивал их на головы гостей, отслеживал их реакцию, чтобы отбросить худшее и сохранить самое заводное. Жосс искал свой путь посредством проб и ошибок: ибо нет в мире лучшей фокусной группы, чем посетители танцпола. Вот так он и стал мировой звездой, пока наш герой корпел над бесполезными учебниками. Коммерческий успех не заставил себя ждать. Именно Жосс первым смешал крики птиц с месопотамскими хорами: диск вышел на первое место в тридцати странах, включая Шри-Ланку и СНГ. Следом за этим Жосс совместил ритм "босса-сукусс" с темой из "Вариаций Гольдберга": мегахит сразу же попал в жесткую ротацию "MTV-Europe". Марк и сегодня смеется, вспоминая то лето, когда на экраны телевизоров вышел клип Дюмолино в стиле "босса-сукусс" (спонсором была "Оранжина") и стало модно танцевать, держа партнершу за сиськи. Все шло, как no-накатанному: состояние Жосса росло как на дрожжах. Жорж Гетари исполняет традиционные израильские напевы в костюмах от Жана-Поля Готье? Так это придумал Жосс: двадцать три недели на первом месте французского хит-парада. Концепция техно-госпела? Жосс. Инструментальная пьеса, в которой саксофон Арчи Шеппа звучал на фоне ударных в исполнении Кейта Мунаг (да вы его знаете - тот самый инструментал, который навсегда сделал эйсид-джаз старомодным)? Снова Жосс. Дуэт Сильви Вартан и Джонни Роттена? Опять Жосс. Сегодня - Марк прочел об этом в "Вэнити Фэйр" (статья была проиллюстрирована фотопортретом Жосса работы Энни Лейбовитц: маэстро утопал в груде магнитной пленки!) - его старый друг готовит новый суперремикс: звуковая дорожка крушения аэробуса А320 будет наложена на голос Петулы Кларк, поющей "Don't sleep in the subway, darling".
... Чернышевского, что он мне нравится или
что он мне не нравится. Я его прочел со вниманием, с любопытством и,
пожалуй, с удовольствием, но мне тяжело было читать его. Тяжело мне было
читать этот роман не вследствие какого-нибудь предубеждения, не вследствие
какого-нибудь оскорбленного чувства, а просто потому, что роман странно
написан и что в нем совершенно пренебрежено то, что называется
художественностью. От этого в романе очень часто попадаются места,
поражающие своей неестественностью и натянутостью; странный, нигде не
употребленный тон разговоров дерет непривычное ухо, и роман тяжело
читается. Автор должен простить это нам, простым смертным, требующим от
беллетристов искусства живописать. Роман г. Чернышевского со стороны
искусства ниже всякой критики; он просто смешон. И лучшая половина
человеческого рода, женщины, к которым г. Чернышевский обращается, как к
чувствам, оказывающим более сметливости, чем обыкновенный "проницательный
читатель", не могут переварить женских разговоров в новом романе.
Но г. Чернышевский не беллетрист; на изготовление романа его вызвали
обстоятельства, от него не зависящие: потребность деятельности и
невозможность ее в другой форме. Г. Чернышевский очень благоразумно
оговорился, что он не художник и за художеством не гонится, а потому, кто
станет пространно доказывать несостоятельность романа как
беллетристического произведения, тот напрасно потратит труды и время. Об
этом говорить не стоит.
Г. Чернышевский публицист, и публицист известной школы. Он не может
напечатать статейку, например, в "Современнике" и в "Русском вестнике". В
своем романе он вышел поборником той же самой школы, и эта
последовательность есть первая его замечательность. Он в своем романе
(труде для него непривычном) последовательно провел заповедные идеи своей
школы. Мало этого, г. Чернышевский доказал, что он не такой заоблачный
летатель, не беспардонный теоретик, который, по выражению одного
московского публициста, хочет сразу создать новую землю и новое небо...
