..Вас обоих вместе на цепь - то посадить!.. Тут видимое дело: человека надо скорей водой...ушата два вылить, а она его расспрашивает.. бобы с ним разводит!...
64 Что сказано в беседе с Никодимом..... ...... 67 Притчи о сеятеле, закваске и другие, объясняющие царство Божие 69 Царство Бога...
- Некоторые мужчины могут любить только мертвых, - сказал он. Они ищут гробницы и запахи земного чрева. - Я знаю, - сказала она. - Другие могут любить женщину только греховно и со стыдом...
Заявляю вам с полной ответственностью: Давид никогда не победит Голиафа. Я был наивным дурачком. А наивность - не то качество, которое пользуется спросом в нашей гильдии. Вот меня и поимели. Как, впрочем, и вас - и это единственное, в чем мы с вами схожи. 5. Я выблевал все двенадцать чашек кофе в туалете "Манон интернэшнл" и зарядил себя приличным дозняком, чтобы встряхнуться. Перед тем как идти назад, я ополоснул лицо холодной водой. Ничего удивительного, что на "Манон" не хочет горбатиться ни один креатор, - дураков нет! Но у меня в загашнике имелись и другие сценарии; я предложил проект под названием "Крутые телки": три красотки скачут на экране под музыку соул семидесятых, целясь из пистолетов в камеру; они арестуют бандитов, декламируя стихи Бодлера и чередуя их с приемами дзюдо, ударами ногой в стиле кун-фу, прыжками, пируэтами и прочей акробатикой; одна из девиц смотрит в объектив, выкручивая руку бедняге гангстеру, вопящему от боли, и провозглашает: - Мы не смогли бы осуществить это задержание без фруктового обезжиренного йогурта "Мегрелет". Он держит нас в прекрасной физической и интеллектуальной форме! Это предложение было отвергнуто так же, как и все последующие: 1) a la "индийский структуралистский фильм"; 2) девица-агент 007 на приеме у психоаналитика; 3) римейк "Чудо-женщины" в духе Жан-Люка Годара; 4) лекция Юлии Кристевой, снятая Дэвидом Хэмилтоном. Наш деревенский дурачок мирового масштаба продолжает ныть по поводу юмора: - Вы, креаторы, воображаете себя великими творцами, только и мечтаете, что о премии в Канне, а мне нужно принимать решение go/no go по поводу этой штуки, я должен наладить сбыт продукции, перед нами стоит важнейшая задача. Поймите, Октав, вы мне очень симпатичны, и ваши хохмы меня смешат, но ведь я не среднестатистическая "домохозяйка моложе пятидесяти", мы работаем на рынке рекламы, наш долг - абстрагироваться от собственных мнений и прислушаться к мнению потребителей, которые увидят в супермаркетах наши "гондолы". - Не наши, а венецианские, - поправил я. - Оставьте уж гондолы Венеции. Но Альфред-проктерианец не оценил по достоинству мое остроумие. Теперь он перешел к апологии тестов. Его "шестерки" продолжали строчить в своих блокнотах, от усердия едва не выпрыгивая из галстуков. - Мы собрали фокус-группу из двух десятков покупательниц, и они ровно ничего не поняли в ваших бредовых сюжетах - не поняли и не смогли объяснить. Все, что им нужно, это конкретная информация: показ товара, цена товара - и точка! А потом, где она - Моя визуальная идея, где, я вас спрашиваю? Ваши творческие замыслы, конечно, превосходны, но я простой торговец, мне нужно сбывать товар, и его реклама должна запасть в душу клиента на всю жизнь.
... Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной. Может, это тот, кто украл у нее сумку? Да, конечно, это он. Ведь в кошельке у Клер он обнаружил всего двести франков. Этого оказалось мало. Он видел ее документы, знает, что она врач, и пришел за деньгами, которые она получает за консультации. И теперь ждет, когда она останется одна. Пока старик одевался, Клер приоткрыла ящик стола. И зажала в кулаке холодный баллончик со слезоточивым газом. Положила его в карман. Вдруг незнакомец перестал свистеть. Когда Клер, провожая пациента, подошла к двери, человек исчез. Она прислонилась спиной к двери и глубоко вздохнула. И только тут заметила, что на подушке прямо на виду посередине диванчика лежит сумка, ее сумка, которую у нее украли. Взяли только деньги и кредитную карточку. Клер отменила слесаря. И приготовилась к приходу следующей больной, с отитом. Было восемь часов. Как всегда по вечерам, Клер, проводив последнего пациента, задержалась у себя в кабинете. Она разглядывала свою крохотную смотровую комнату, блестящие стальные крепления стола, инструменты и флаконы, аккуратно расставленные и разложенные в стеклянном шкафу. Она села в одно из двух кресел для пациентов и огляделась, как это сделал бы больной, пришедший к ней впервые. Плакаты в рамочках, лампы, книжный шкаф, ковер, все ей здесь нравилось. Клер закрыла глаза. Она была счастлива. Становилось все холоднее. Скоро гриппов, ангин и бронхитов будет больше и больше. Осень и зима были ее любимыми временами года. Квартиру она разделила надвое. Кабинет занимал большую часть, а жила Клер в совсем маленькой комнате. Дверь между ними была приоткрыта. Клер вздохнула. Мишель уже пришел. Она оставила его два года назад и жила одна, но виделись они чуть ли не каждый день. И у Мишеля тоже были ключи. Она вошла бесшумно. Лежа на кровати, он не читал, не смотрел телевизор, даже не спал. Он ничего не делал. Он ждал ее. Она кашлянула. Увидев ее, он встал и подошел поцеловать. Потом, как всегда, внимательно посмотрел на нее...
