До страсти полюбила. Сама суди: характер огневой, упорная, вся в бабушку. Вдруг ей придет фантазия; хочу, говорит, его видеть беспременно! А в другой раз никак нельзя, а ей вын..
й становится Мораном, то есть другим, то есть все-таки другим персонажем - метаморфоза, которая еще не покушается на незыблемость рассказываемой истории, вместе с тем вводя в нее аллегориче..
Она [...] весь народ, она история, наша история, созданная нами, для нас живущая. Мы обвенчались с ней волей и неволею, и нет развода...
Чарли кивает, скручивая себе очередную "петарду": - Да, передачка не для слабонервных. Что, если предложить "Мегрелет" проспонсировать ее? А для рекламы выбрать фрагментики секунд на двадцать и поставить логотип "Мегрелет" сверху в правом углу, вместо MTV... - Шикарно придумано! Воображаю, как эти крутые парни и девки выплясывают на канале "Мегрелет-TV"! А можно сунуть это и на CNN! И потом ретранслировать во время вечерних новостных передач как совместный бренд "Grind-Мегрелет"! - Точно! А поскольку передачи идут в разное время, можно каждый день выдавать разные отрывки: это будет первая телереклама без повторов! - Блестящая идея! Пресса точно на нее западет! Распиши-ка все это и сделай проект раскрутки. - О'кей, но только как мы вставим туда титр "МЕГРЕЛЕТ" СДЕЛАЕТ ВАС КРАСИВЫМ И УМНЫМ"? - Я уже придумал. Вот слушай: на экране сотни парней и девок выплясывают на лужайке возле огромного бассейна, под ярко-синим небом. И вдруг, через двадцать секунд, появляется фраза: "МЕГРЕЛЕТ" СДЕЛАЛ ИХ КРАСИВЫМИ, НО ЭТО НЕ ВСЕ: ВЫ ЕЩЕ НЕ СЛЫШАЛИ, КАК ОНИ ГОВОРЯТ!" - Октав, ты гений! - Нет, Чарли, мне до тебя далеко! - Я знаю, что ты гений! - А я знаю, что мне до тебя далеко. - Дай я тебя поцелую! - Я в восторге оттого, что ты делаешь! - А я в восторге от ТЕБЯ самого! По правде говоря, и то и другое вранье; ты принимаешься кропать новый скрипт, а Чарли разыскивает в сети новую порнуху (какой-то тип напялил искусственный член на электродрель и собирается всадить его в девчонку-подростка, которая тем временем сосет свой не единожды использованный тампон. Хорошенькое развлечение!). На следующий день ты предъявляешь свою стряпню Марронье, который важно кивает (что вполне нормально: он наш отец, мы его дети): - Этот вариант, конечно, тоже не купят, но если он вас греет, валяйте трудитесь дальше. Я прошу тебя. Октав, только об одном: не оставляй больше свои граффити в духе Чарльза Мэнсона на стенах у нашей любимой клиентуры. Позже ты связываешься по своему "могильнику" с Жаном-Франсуа: - Слушай, Джеф, у меня для тебя кое-что наклевывается. - Юпика! (Это у нас такой гибрид из слов "youpi" и "эврика"') _ Но нам понадобится недели три для доработки. Гробовое молчание на другом конце провода беспроводной связи. Затем раздается вопль: - Парни, да вы что, рехнулись? Я должен представить им проект уже на следующей неделе! - Ну, дней пятнадцать. - Десять! - Двенадцать! - Одиннадцать! - Значит, так: посылаем в "Манон" видеозапись передачи сегодня же днем, - командует Чарли. - Они так обалдеют от нашей сверхзвуковой скорости, что купят не глядя. Жан-Франсуа важно заявляет, что "это перспективное предложение может стать краеугольным камнем будущего проекта" (конец цитаты). Ты мысленно аплодируешь. Принято считать, что креаторы презирают экаунт-менеджеров, и наоборот. Но это неправда: мы нуждаемся друг в друге, а в нашей лавочке любят только тех, в ком нуждаются, со всеми же остальными сводят знакомство лишь на "отвальной" пьянке.
... Жоржи Амаду, как и всякий подлинный писатель, не описывает событий, а раскрывает нам людей, участвующих в этих событиях. Может быть, о жизни в Бразилии мы знали и без него, во всяком случае, мы могли бы узнать о ней без его романов, но он открыл нам душевный мир бразильцев; в этом объяснение того успеха, которым пользуются его книги и в Бразилии и далеко за ее пределами. Художественная проза знает множество различных приемов. Современные французские романисты, будь то большие или малые, передовые или реакционные, почти всегда стараются рассказать о своих героях; автор неизменно присутствует на сцене, ставит проблемы - философские, моральные или политические, рассуждает об истине, о пороках, о заблуждениях. Крупные писатели Америки, как Северной, так и Южной, чрезвычайно редко рассуждают. Присутствие автора читатель не сразу заметит. Зато он сразу входит в жизнь героев, чувствует их рядом, убежден в их реальности. Такие романисты не рассказывают о людях, они их показывают. К ним относится и Жоржи Амаду. Может быть, прямой показ людей объясняется описываемым материалом: по сравнению с героями западноевропейских писателей люди Америки кажутся молодыми и непосредственными. Для того чтобы раскрыть душевный мир героев, писатель должен сам много пережить, узнать страсти, радости, страдания; он должен обладать даром перевоплощения, умением почувствовать себя на месте того или иного изображаемого им человека. Конечно, каждому ясно, на чьей стороне симпатии Амаду: меньше всего его можно упрекнуть в моральном или гражданском нейтралитете; но и тех людей, которых он осуждает, с которыми он борется, он показывает как живых, способных любить, радоваться, отчаиваться. Это спасает его от шаржа, от плакатности. Мы верим в существование его героев, почти физически ощущаем их присутствие. Мне думается, что такая реальность изображаемого мира и есть реализм художника, а не размышления, предпосылки или нравоучительные выводы...
