Бывало в простоте, в безмолвии вы жили, А нынче стали знать мазурку и кадрили. Ну, право, тяжкий грех, оставьте этот вздор; Смотрите, вот на вас составлен у:х собор...
Was she not herself devoured by ambition, and was she not now eating her heart out because she could find no one object worth a sacrifice?..
И зачем слова? Откуда взять материалу для речей? У всякого возникает своя мысль, возникают и зреют думы и мечты, воспоминания и образы...
Опросы общественного мнения определяют политику, тесты определяют стиль рекламы, анкетирование определяет выбор музыки для радио, результаты sneak previews определяют развязку фильма, телеметрия определяет содержание программ TV, и все эти "исследования" организуются такими вот альфредами дюлерами по всему земному шару. Вся ответственность лежит только на альфредах дюлерах, больше ни на ком. Альфреды дюлеры "стоят у руля" - и никуда не едут. Big Brother is not watching you, Big Brother is testing you. Однако тестомания и есть залог косности, отречения от свободы. Вам больше не предлагают абы что, ведь это РИСКОВАННО - вдруг вам не понравится! Вот так и убивают новизну, оригинальность, творчество, мятеж духа. Результаты налицо. Наши клонированные судьбы... Наша сонная одурь... Одиночество в толпе... Полнейшее безразличие к уродству. Нет, это не рядовое совещание. Это конец света на марше. Нельзя одновременно прогибаться под мир и менять его. Когда-нибудь в школах будут изучать тему "Самоуничтожение демократии". Лет через пятьдесят Альфреда Дюлера будут судить за преступления против человечества. Всякий раз, когда этот тип произносит слово "рынок", он подразумевает "навар". И если он говорит об "исследовании рынка", это нужно понимать как "исследование навара"; "экономика рынка" означает "экономика навара". Этот человек одобряет либерализацию навара, он намерен вбрасывать в продажу новые продукты ради навара, спешит завоевывать все новые и новые области производства во имя навара и никогда не забывает подчеркнуть мировое значение навара. Он вас ненавидит, знайте это. Вы для него всего лишь бессловесный скот, поставленный на откорм, собаки Павлова; его интересует только одно - ваши денежки в карманах его акционеров (американских пенсионных фондов, иными словами, шайки старперов с "подтяжкой" на мордах, одной ногой в гробу, другой - где-нибудь в бассейне Майами, штат Флорида). И да процветает во веки веков Лучший из Материальных Миров! Я снова попросил разрешения выйти, чувствуя, что у меня вот-вот пойдет носом кровь. Вечная проблема с этим парижским коксом: он до того разбодяжен, что для него нужно иметь железные ноздри. Я почувствовал, как прихлынула кровь, встал и на всех парах понесся в сортир; из носу вдруг полило как никогда, кровь не останавливалась, она была всюду - на зеркале, на моей рубашке, на валике с бумажным полотенцем, на полу; ноздри пускали большие кровавые пузыри. К счастью, в сортир никто не заходил; я глянул в зеркало, и оно отразило мою окровавленную физиономию - багровые губы и подбородок, грудь и умывальник в крови, кровь на руках, - вот-вот, на сей раз победа за ними, у меня буквально "руки в крови"; и тут мне пришла в голову замечательная мысль: я начертал кровью "Pigs" на стенах их шикарного сортира, затем "PIGS" покрупнее - на двери, вышел в коридор и изобразил "Pigs" снаружи, "Pigs" на ковровой дорожке, "Pigs" на стенке лифта и наконец удрал; камеры наблюдения наверняка запечатлели мой подвиг. В тот день я окропил капитализм своею кровью.
... Наезжая в гости в ее родной городок, он посещал с тестем уроки Библии для взрослых в молельном доме. На еврея Мейлера там взирали как на диковину и обращались к нему с "забавным почтением": попросили даже пролить свет на отдельные стихи из Нового Завета, смысл которых эти безыскусные христиане понимали не вполне. Сам Мейлер, прочитав Евангелия, нашел их "в отдельных местах замечательными", "но там, где глаз не падает на гениальную фразу, проза выглядит пресной, а само повествование безнадежно противоречивым. Поэтому я решил, что этот удивительный сюжет необходимо изложить заново, причем как следует". Кто же исправит огрехи и ляпы, пропущенные литературными комиссиями ранних христиан? Разумеется, сам Норман Мейлер. И он сказал себе: "Если я смог написать об Исиде, Осирисе и Ра, вряд ли Новый Завет окажется намного труднее". И ошибся он лишь отчасти. Его евангелие написано несложным, достаточно вольным английским языком, но осанистое необиблейское величие текста внушает жутковатый трепет. Порой предложения чересчур просты ("Мы ели и веселились"; "Он в слезах вышел вон. Он плакал"), другие же, наоборот, чересчур витиеваты ("В глазах моих, точно стражники на часах, стояли слезы"), но в целом тон выдержан и звучит вкрадчиво-убедительно. Откуда, собственно, льется благостный голос-дух Иисуса, возможно, лучше не вникать, но Мейлер берет этот тон с самого начала. Его Иисус жалуется на преувеличения и неточности, которые встречаются в Евангелиях, написанных "спустя много лет после моего ухода", а потом сообщает читателям: "...Я решил изложить свою историю сам. Тем, кто непременно спросит, как слова мои попали на страницы книги, отвечу: считайте это еще одним маленьким чудом". Иисус намерен исправить все неточности, хотя сам отнюдь не уверен, что такая задача окажется ему по силам. Он лишь надеется "не погрешить против истины" - в отличие от Марка, Матфея, Луки и Иоанна, которые "стремились увеличить число своих приверженцев", как евреев, так и язычников...
