Желая воспользоваться последними днями моего отпуска и повеселиться досыта, я провел всю масленицу самым беспутным образом. Днем - блины, катань..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
Он всегда носил при себе эти монеты. Они заманчиво звенели, оттягивая пустой мешочек кармана. Монеты были разные. На самых больших, цвета золота с кровью, ..
Вправду
ли стоит предпочесть удовольствие счастью? Чем задаваться вопросом,
сколько живет любовь, наслаждаться минутой - не лучший ли способ ее
продлить? Мы будем друзьями. Друзьями, которые держатся за руки, загорают,
целуясь взасос, нежно овладевают друг другом, прислонясь к стене виллы и
слушая Эла Грина, - но все же друзьями.
Великолепный денек выдался в честь нашей годовщины. Мы были на пляже,
купались, спали, счастливые из счастливых. Бармен-итальянец в пляжном
киоске узнал меня:
- Hello, me friend Marc Marronnier![Привет, мой друг Марк Марронье!
(англ.)] Я ответил ему:
- Марк Марронье умер. Я убил его. Отныне здесь только я, а меня зовут
Фредерик Бег-бедер.
Он ничего не расслышал из-за музыки, которая орала на всю катушку. Мы
поделили на двоих дыню и порцию мороженого. Я снова надел часы. Я стал
наконец самим собой, примирившись с Землей и со временем.
И наступил вечер. Мы зашли к Ансельмо выпить джинкас и послушать, как
плещется море о волнорез, а потом вернулись в Касу.
В ночи светились звезды и свечи. Алиса приготовила салат из авокадо с
помидорами. Я зажег ароматическую палочку. Потрескивающий радиоприемник
передавал старые записи фламенко. Отбивные из ягненка жарились на мангале.
На стене между голубыми плитками прятались ящерицы. Сверчки вдруг разом
заткнулись. Она села рядом со мной, улыбаясь от полноты чувств. Мы выпили
розового вина, по две бутылки. Три года! Обратный отсчет закончился! Вот
чего я не понимал: ведь обратный отсчет - это начало. Конец обратного
отсчета - и взлетает ракета. Аллилуйя! О радость! О чудо! А я-то, дурак,
боялся!
Удивительно в этой жизни то, что она продолжается.
Мы целовались, неспешно, переплетя руки, под оранжевой луной, на пороге
будущего.
Я посмотрел на часы: было 23.59.
Вербье-Форментера, 1994-1997
... Он проносился мимо мартышек, которые заговаривали с ним на своем быстром языке, и он отвечал им теми же быстрыми звуками, говоря, что спешит и не может задержаться. В любое другое время он присоединился бы к ним, чтобы порезвиться с детенышами мартышек под одобрительными взорами их матерей или поиграть с зазывавшими его отцами в перебрасывание кокосовых орехов. Сейчас же он торопился узнать, чем вызвана эта странная нотка в голосе Данго.
Тем не менее, один особенно игриво настроенный самец бросил кокосовый орех без предупреждения. Это было сделано без злого умысла, ибо самец знал быстроту реакции Тарзана. И все же молниеносный ответный бросок Тарзана застал животное врасплох. Тарзан поймал орех и послал его назад почти одним и тем же движением, и «бейсбольный мяч» джунглей, проскочив сквозь лапы мартышки, с глухим стуком ударился о мохнатую грудь.
Раздался взрыв смеха мартышек, и шаловливый самец огорченно потер грудь одной лапой, а другой — озадаченно почесал голову.
— Поиграй со своими братьями, — выкрикнул Тарзан. — Сегодня у Тарзана нет времени для забав.
И он прибавил скорость. Голоса Данго и ее собратьев звучали все громче и громче в его ушах, их запах становился все более отвратительным. Находясь в воздухе, Тарзан сплюнул от отвращения, но с курса не свернул. Наконец на краю поляны он глянул вниз и увидел зрелище, весьма необычное для этих африканских зарослей.
На земле лежал частично изуродованный аэроплан. Там же, бродя кругами вокруг обломков, обнаружился источник ненавистного Тарзану запаха — полдюжины гиен с высунутыми языками, с которых капала слюна. Они двигались безостановочной мягкой поступью, кружа вокруг аэроплана, время от времени прыгая на фюзеляж и явно пытаясь добраться до чего то, находящегося внутри.
Подавив отвращение, Тарзан с легкостью соскочил на землю. И хотя приземлился он очень мягко, гиены услышали и резко обернулись. Они сердито заворчали, затем отступили назад. Первый импульс гиен всегда отступить, за исключением тех случаев, когда они имели дело с падалью. Затем, увидев, что Тарзан один, гиены посмелее осторожно двинулись вперед с оскаленными клыками. Между этим человеком и племенем Данго существовала старая взаимная вражда...
