Во всяком случае, гораздо лучше, по нашему мнению, разобрать басню и сказать: "вот какая мораль в ней содержится, и эта мораль кажется нам хорош..
С недавних пор у Тристана появилось чувство, что он перерос воровской мир и должен искать путь наверх, в мир рекламы, телевидения и самолетов. Теперь духи уве..
- Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей...
Раньше в этом же ресторанчике мы
любили ужинать, сидя рядышком, но раньше - это раньше, а сегодня мы сидим
друг против друга.
Она с любопытством смотрит на меня, прежде чем ответить:
- Четыре месяца, одну неделю, три дня, восемь часов и (она говорит это,
глядя на часы) шестнадцать минут.
- И сорок три секунды, сорок четыре, сорок пять...
Поначалу мы говорим о чем придется, обо всем, что позволяет избежать
главного: о нашей работе, о наших друзьях, о наших воспоминаниях. Как
будто всего, что произошло, просто не было. Но Анна не слепая, видит, что
мне плохо, и ей тоже плохо оттого, что не она этому причиной. Она
нервничает и за десертом начинает меня потихоньку доставать.
- Ну ладно, ты ведь не для того меня пригласил, чтобы посплетничать о
старых друзьях. Что ты хочешь мне сказать?
- Ну... Дома остались твои вещи, я подумал, может, ты бы зашла их забрать.
А заодно мы могли бы провести вместе уик-энд и посмотреть, вдруг...
- Чего? У тебя что, с головкой плохо? Мы развелись, забыл? Я отлично вижу,
что ты влюблен не в меня, и потом, черт, я тебе не кукла, захотел -
поиграл, захотел - бросил!
- Тс-с! Не так громко...
Я обращаюсь к соседям по столу.
- Мы разведены, я предложил ей куда-нибудь съездить на уик-энд, а она
отказалась. Вот так, теперь вы все знаете. Можете больше не слушать? Или
вам с этой мымрой, что сидит напротив, так дерьмово живется, что
обязательно слушать про чужую жизнь?
Сосед вскакивает, я тоже, наши женщины нас растаскивают, в общем,
какой-никакой экшн в этой книжке есть. Потом я расплачиваюсь по счету, и
мы выходим из ресторана. На улице еще темнее, чем раньше. Мы идем и
смеемся. Я прошу у нее прощения. Она говорит: ничего. Похоже, ей этот
разрыв дался легче, чем мне.
- Марк, слишком поздно.
... Но самое лучшее - он пригласил юношу Якоба к себе в дом, и там Якоб хорошо поел впервые с тех пор, как прибыл в Филадельфию. А кроме того, он впервые увидел Мириам Эттельсон - и она была младшая дочь Симона Эттельсона и лилия долины.
После этого дела у Якоба пошли на поправку, ибо покровительство сильного подобно скале и колодцу. И все же шли они не вполне так, как ему хотелось. Потому что на первых порах Симон Эттельсон привечал его, и для ученого юноши, хотя он разносчик, была и фаршированная рыба, и изюмное вино. Но в глазах у человека бывает такое выражение, которое говорит: "Хм? Зять?" - и его Якоб не замечал. Он был скромен, он не рассчитывал завоевать девушку в два счета, хотя мечтал о ней. Но постепенно для него прояснилось, что он такое в доме Эттельсона, - ученый юноша, которого показывают друзьям, но не тот, кто может прокормиться своей ученостью. Он не упрекал в этом Симона, но хотелось ему совсем другого. Он стал сомневаться, что вообще сумеет укрепиться в мире, - а это никакому человеку не полезно.
Тем не менее он пережил бы и это, и боль и мучения любви, если бы не Мейер Каппельгейст. Вот это был предприимчивый человек! Ни о ком не хочу сказать плохого, даже о вашей тете Коре - пусть она оставит себе серебро Де Гроота, если сердце ей так велит; ляжешь спать с собакой - проснешься с блохами. Но этот Мейер Каппельгейст! Громадный краснолицый детина из Голландии, плечи в амбарную дверь не пройдут, и руки с рыжей шерстью. Громадный рот, чтобы есть и пить и рассказывать небылицы, а о голландских Каппельгейстах он говорил так, что можно подумать, все они из чистого золота. "Журавль говорит: "Я павлин - по матери, во всяком случае". А все же человек преуспевающий - этого не отнимешь. Тоже начал с мешка, как дедушка нашего дедушки, а теперь торговал с индейцами и только деньги успевал класть в карман. Якобу казалось, что он прийти не может к Эттельсону, чтобы не встретиться с Мейером и не услышать про этих индейцев. И сохли слова во рту у Якоба, и ком вставал в горле.
Едва только Якоб начинал толковать стих или притчу, он видел, что Мейер Каппельгейст смотрит на девушку...