Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
. . The monitors, as they heard the lessons, looked with one eye under the desk, where a roll or dumpling or pumpkin seeds stuck out of their subordinate's pocket...
На полу зеленела трава, а через одно из окон сумела проникнуть березка. Крайняя левая каморка составляла владения крота Эйнара, усынов..
XXI
Вопросительные знаки
Когда я встречаю на улице кого-нибудь из друзей, разговор все чаще
получается такой:
- А, это ты? Привет, как дела?
- Хреново, а у тебя?
- Тоже.
- Ну ладно, до скорого.
- Пока.
Или другой приятель рассказывает анекдот:
- Знаешь, в чем разница между любовью и герпесом?
- Ну же... Подумай... Не догадываешься?
- Ну как же: герпес-то на всю жизнь.
Я не смеюсь. Я не понимаю, что тут смешного. Наверно, я потерял чувство
юмора где-то в пути.
Досадно бывает обнаружить, что задаешься теми же вопросами, что и весь
мир. Этакий урок смирения.
Имею ли я право бросить человека, который меня любит?
Сволочь ли я?
Зачем нужна смерть?
Наделаю ли я в жизни тех же глупостей, что и мои родители?
Можно ли быть счастливым?
Нельзя ли хоть раз влюбиться так, чтобы это не закончилось в крови, в
сперме и в слезах?
Как бы мне получать ПОБОЛЬШЕ денег, работая ПОМЕНЬШЕ?
Какую марку солнечных очков носят на Форментере?
После нескольких недель терзаний и угрызений совести я пришел к следующему
выводу: если жена становится вам подругой, пора предложить подруге стать
вашей женой.
XXII
Долгожданная встреча
Второй раз я увидел Алису на чьем-то дне рождения; не стану его описывать,
чтобы не отнимать у вас время. Буду краток: одна Аннина подруга постарела
на год и сочла нужным отметить это событие. Я узнал гибкую фигуру Алисы (и
ее нежную и одновременно упругую кожу) именно в тот момент, когда наливал
Анне шампанское. Я перелил через край, по скатерти растеклась лужа.
... Государи, вместо того чтобы осуждать рассудок на безмолвие, склоняют его на свою сторону. Будучи, так сказать, вне обыкновенной гражданской сферы, вознесенные выше всех низких побуждений эгоизма, которые делают людей несправедливыми и даже злыми; наконец, имея все, они должны и могут чувствовать только одну потребность: благотворить и, смотря на всякого гражданина, думать: "Я заслужил любовь его!"
В самой литературе, которая столь сильно действует на умы, видим мы полезное следствие революции. Прежде сей эпохи всякая дерзкая книга была модною: ныне, напротив того, писатели боятся оскорбить нравственность, ибо перед всяким жива картина бедствий, произведенных во Франции развратом; даже в самых дурных романах соблюдается какая-то благопристойность и уважение к святыне нравов: ибо сего требует счастливое расположение умов и сердец. Вольтер не мог бы ныне прославиться некоторыми насмешками, Буланже - педантством, Ламетри - безумием. Литература, более нежели когда-нибудь способствуя истинному просвещению, обратилась ныне к утверждению всех общественных связей.
Дружественный союз народов, благоприятствуя взаимному сообщению великих умов, подает справедливую надежду, что науки обогатятся еще открытиями новых феноменов или следствий, новых отношений любопытства к пользе, которая есть истинное совершенство учености. Науки физические еще далеки от своих крайних пределов; натура имеет много таинственного; время и опыты могут снять еще многие покровы и завесы на ее необозримой сцене... И не только физические науки, но и самая мораль открывает обширное поле для новых соображений ко благу людей. Мы несравненно богатее древних идеями и знанием человеческого сердца; однако ж не истощили нравственных наблюдений и не всеми известными воспользовались для утверждения своих понятий о человеке и способах счастия, которое должно быть главною наукою человечества и которого не могут дать сердцу самые мудрейшие правительства: ибо оно есть дело судьбы, ума и характера.
Взор русского патриота, собрав приятные черты в нынешнем состоянии Европы, с удовольствием обращается на любезное отечество...
