Во всяком случае, гораздо лучше, по нашему мнению, разобрать басню и сказать: "вот какая мораль в ней содержится, и эта мораль кажется нам хорош..
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
Где радости мои? Где страсть твоя девалась? Прошли и ввек ко мне обратно не придут. Настала жизнь другая; Но ждал ли я такой? Пропала жизнь драгая, Надежда и покой...
Сколько раз надо повторять, чтобы ты зарубил это себе на носу, мудило?
XX
Все летит в тартарары
Когда красивая девушка смотрит на вас так, как смотрела на меня Алиса, это
может означать одно из двух: или она стерва и тебе не поздоровится, или
она не стерва и тебе тем более не поздоровится.
Я был устрицей, дремал себе в уютной герметично закрытой раковине, и вдруг
на тебе - Алиса отодрала меня от камня, раскрыла створки и полила лимонным
соком!
- Господи, - повторял я, - сделай так, чтобы она любила своего мужа,
потому что иначе мне каюк!
Алисе я не подавал признаков жизни. Надеялся, что это покалывание в сердце
со временем пройдет само. Я был прав: время притупило мои чувства, но не
те, что я имел в виду. Пострадала-то, на мое несчастье, Анна.
Много печали на этом свете, но трудно представить печаль горше той, что
наваливается на женщину, когда она чувствует, как уходит любовь - о нет,
не в одночасье, потихоньку, но неудержимо, утекает как песок в песочных
часах. Женщине необходимо восхищение мужчины, чтобы расцвести, по крайней
мере, так я это себе представляю. Необходимо, как солнце цветку. Анна
увядала под моим невидящим взглядом. А что я мог поделать? Брак, время,
Алиса, свет, вращение планет, черные облегающие свитерки, объединенная
Европа - все словно сговорились против нашей ни в чем не повинной четы.
Я бросал жену, а прощался с самим собой. Бросить Анну - это полбеды, куда
тяжелее поставить крест на нашей истории, которая была прекрасна. То же
самое, наверно, чувствует человек, отказавшийся от замысла, с которым
долго носился: разочарование и облегчение одновременно.
... Иван, купецкий сын, встряхнулся - и все попадали как угорелые мухи. "Это вам еще цветики, а вот будут и ягодки,- сказал Иван, купецкий сын,- кто из вас хочет померяться моим аршином? Возьмите". Только кто ни брался за аршин, не мог и приподнять его обеими руками. "И не диво,- проговорил Иван, купецкий сын, - в нем двенадцать пуд счетных. Теперь смотрите же".- Он взял аршин в правую руку, размахнул им, инда по воздуху зажужжало, и бросил вверх так, что аршин из глаз ушел, а после с свистом полетел вниз и впился в землю на полсажени. Иван, купецкий сын, подошел к тому месту, выхватил аршин из земли как морковку и, поглядя на насмешников таким взглядом, что у каждого из них во рту пересохло, молвил: "Смейтесь же, удальцы! или вы только языком горы ворочаете?.. Ну, смелее, дайте окрик на самохвала". - "Молодец! силач!> - крикнули в один голос и старый, и малый. Староста Вавила повел Ивана, купецкого сына, в свой дом, истопил баню для дорогого гостя, накормил его, напоил и спать уложил. Вот на другой день, еще черти в кулачки не бились, Иван, купецкий сын, встал, умылся, богу помолился и, оставя связку с товарами в доме у старосты, взял только свой аршин и пошел к лесу. Близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли ходил он - мы не станем переливать из пустого в порожнее: скажем только, что все крестьяне не пошли в тот день на работу, а сошлись на площади перед церковью, молились богу за Ивана и за то, чтоб он одолел медведя Костолома, и забыли о еде и питье. Щи выкипели в горшках у баб, каша перепарилась, и хлебы в печи пригорели, а никто и не думал идти обедать. Ждать-пождать - Ивана нет как нет! Вот и солнышко пошло на закат; все крестьяне, осмелясь, вышли из деревни, стали около огородов и не сводя глаз смотрели к лесу; жалели о купецком сыне, думали, что он на беду свою расхрабрился; а красные девушки и вздыхали тайком в кумачные рукава свои - не ведаю, об Иване или о медвежьей шкуре: не время было тогда выпытывать. Вдруг послышался из лесу такой страшный рев, что у всех от него головы пошли ходенем. Смотрят - из лесу бежит большой-пребольшой черный медведь, а на нем сидит верхом Иван, купецкий сын, держит медведя руками за уши и толкает подбока каблуками, которые подбиты были тяжелыми железными подковами; аршин Иванов висит у него за поясом и от медвежьей рыси болтается да тоже постукивает по медведю...
