Тело Алисы, кажется, было задумано природой
специально с целью выведения из равновесия окольцованных мужчин, которые
ни сном, ни духом - или, наоборот, спали и видели. В этом ее отличие от
страуса (наряду с тем фактом, что Алиса не несет килограммовых яиц - мне
потом представился случай это проверить).
Я хорошо помню нашу первую встречу - на похоронах моей бабушки, куда я
приехал без жены: она терпеть не могла семейных повинностей, и ее можно
понять. Родня - это тяжко, даже когда она ваша, что уж говорить о чужой...
Я, впрочем, сам ее отговаривал, уверяя, что бабуля оттуда, где она сейчас,
вряд ли заметит ее отсутствие. Не знаю, может, чувствовал, что со мной
что-то произойдет.
Все в церкви не сводили глаз с дедушки: заплачет или не заплачет? "БОЖЕ,
ПОМОГИ ЕМУ УДЕРЖАТЬСЯ", - молился я. Но у кюре был козырь в рукаве: он
заговорил о пятидесяти годах, прожитых дедулей и бабулей в браке. Глаза
моего деда - полковника в отставке, между прочим, - покраснели. Он уронил
слезу - и это было как сигнал к старту: родня открыла шлюзы, все рыдали и
причитали, глядя на гроб. В голове не укладывалось, что в нем бабуля. Надо
было ей умереть, чтобы я понял, до чего она мне дорога. Ладно, проехали -
Если я не бросаю тех, кого люблю, так они сами уходят на тот свет. И я
заплакал в три ручья, потому что я вообще юноша впечатлительный.
А когда я вытер глаза, то заметил красивую брюнетку, которая внимательно
смотрела на меня. Алиса видела, как я разводил сырость. Сам не знаю, то ли
от переживаний, то ли по контрасту с местом действия, но я почувствовал
неодолимую тягу к этому таинственному видению в черном облегающем
свитерке. Позже Алиса призналась мне, что я показался ей очень красивым:
отнесем эту неадекватную оценку на счет материнского инстинкта. Не в этом
дело, главное - тяга была взаимной: ей хотелось утешить меня, я сразу это
увидел.
