На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Алексеевский равелин в 1862-65 гг. (Из моих воспоминаний). - Русская старина, 1901, N 12, стр. 576.} Ни в коем случае нельзя игнорировать еще одно авторитетное..
.. Потом Другое время, бал другой Ей снится: перед ней Стоит красавец молодой, Он что-то шепчет ей...
Мало кто знает больше народу, чем Марк, и мало кто так одинок.
А сегодняшний вечер - не просто праздник. Сегодня у него divorce-party!
Ура! Для начала он купил в каждом заведении по бутылке. И, похоже, к
каждой успел нехило присосаться.
Марк Марронье, ты Король Ночи, куда бы ты ни пришел, сам хозяин заведения
лобызает тебя в губы, ты проходишь без очереди, тебя ждет лучший столик,
ты знаешь всех по фамилиям, ты смеешься всем шуткам (особенно самым
несмешным), тебе дают дури задаром, ты повсюду красуешься на фотографиях,
непонятно, с какой стати, с ума сойти, как высоко ты взлетел за несколько
лет в светской хронике! Набоб! "Светский лев"! Но скажи, объясни на
минуточку, почему жена-то тебе сделала ручкой?
- Мы расстались по обоюдному несогласию, - цедит сквозь зубы Марк, входя в
"Бюс".
Позже он добавляет:
- Я женился на Анне, потому что она была ангелом - и именно по этой
причине мы развелись. Я думал, будто ищу любовь, пока в один прекрасный
день не понял, что хочется мне прямо противоположного - держаться от нее
подальше.
Тихий ангел пролетает некстати, и Марк меняет тему.
- Черт возьми! - рявкает он. - А девочки-то здесь ничего, жаль, я зубы не
почистил, когда собирался. Оп-ля! Мадемуазель, вы чудо как хороши. Будьте
любезны, разрешите вас раздеть!
Он такой, Марк Марронье: прикидывается крутым в своем бархатном
костюмчике, потому что быть нежным стыдится. Ему стукнуло тридцать:
межеумочный возраст, когда ты слишком стар, чтобы быть молодым, и слишком
молод, чтобы быть старым. Он делает все, чтобы походить на свою репутацию:
не дай бог кого-нибудь разочаровать. Он так старался расширить свой
послужной список, что превратился в карикатуру на самого себя. Ему надоело
доказывать, что у него добрая и глубокая душа, вот он и строит из себя
злюку и верхогляда, нарочно демонстрирует буйный, а то и грубоватый нрав.
... - И там живет Бог со своими святыми? - Дочь должника. Голь перекатная. Так что там насчет моей вдовы? - поинтересовался Уилл у Энн. - Сам козодой, - ответила ему сестра. Ричард, у которого левая нога была на полтора дюйма короче правой, поковылял в сторонку, немного подумал, а затем достал из штанов своего маленького дружка и начал мочиться на траву, выпуская тоненькую желтую струйку, золотящуюся в лучах весеннего солнца. Он собрал на губах слюну и принялся выдувать из нее пузырь, тонкую, быстро лопнувшую пленку. - А вон там растет козья ива, - продолжала Энн. На Ричарде была бархатная шапочка, а старый плащ, полы которого сейчас были откинуты назад, мать украсила потрепанной кисточкой. Коза, ива, вдова... Тарквиний, римский правитель, очень смуглый, словно опаленный лучами горячего южного солнца, он тоже был очень развращенным и похотливым. Вот это tragos, трагедия. Лезвие бритвы и точильный камень. Но то был совсем другой Тарквиний. Перед глазами Уилла до сих пор было белое, обвислое брюхо отца, выскочки из Хэмптон-Люси, и он отчетливо слышал крики матери, Арден, дочери древнего и достойного рода. Нет, она не ива. Но ива как раз пригодилась бы для смерти. Уилл смотрел на лужицу, собиравшуюся под золотистой дугой, и в голове у него назойливо крутилась одна и та же мысль, заставившая его снова прибавить шагу. Сможет ли он стать знаменитым сыном Стратфорда, таким же, как Клоптон? Мальчику казалось, что он спит наяву и пытается во сне догнать неуловимую тень, увидеть, которую можно лишь иногда, краешком глаза. - А ты весь дрожишь, - сказал Гилберт. - Дрожишь, дрожишь, дрожишь. Уилл недовольно поморщился, чувствуя, что краснеет. Он неопределенно пожал плечами, пробормотал что-то насчет промозглой английской весны и запахнул на себе полы поношенного плаща - ну совсем как король Стефан из песни. Настоящий пэр, честное слово. Ричард тем временем уже закончил мочиться и спрятал инструмент обратно. Все еще держась за штаны, он тихонько зарычал и, хромая, побежал догонять белоголовую Энн, у которой были светлые ресницы, а бровей не было видно и вовсе...
