Всех и каждого, кто отдает вам навсегда свое тело. Чтобы вечно испражняться. За это вы продали всех своих сыновей. Навсегда продали землю из-под еще не рожденных ног...
Но было и нечто серьезное. Ведь в конечном счете это умонастроение явилось отзвуком той ломки, которой подвергся миропорядок, потрясенный войной и Октябрьской революцией. Оглядываясь на свою ..
Он не просто торговец. Он символ, мешающий нашей жизни. Сегодня, или, лучше сказать, особенно сегодня, Ясукити испытывал к этому уличному торговцу глухое раздражение...
]
Можно притворяться, будто развод нам нипочем, но скоро наступает ужасная
пора, когда мы понимаем, что перешли от "Спящей красавицы" к "Нам не
состариться вместе". Прощайте, чудные мгновения, надо забыть пленительные
прозвища, которыми мы называли друг друга, сжечь фотографии свадебного
путешествия, выключать радио, услышав знакомую песенку, если мы когда-то
напевали ее вместе. Вас выводят из себя невинные фразы вроде: "Как мне
одеться?" или "Что мы делаем сегодня вечером?" - они связаны с неприятными
воспоминаниями. Глаза у вас почему-то на мокром месте всякий раз, когда
кто-то кого-то встречает в аэропорту. И даже Песнь Песней становится
пыткой: "Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях...
Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста! пленила ты сердце мое одним
взглядом очей твоих, одним ожерельем на шее твоей".
Если нам и суждено еще встретиться, то только в присутствии улыбчивой
адвокатши, которая вдобавок будет столь бестактна, что окажется до зубов
беременной. Мы чмокнем друг друга в щечку, словно старые друзья. Пойдем
куда-нибудь выпить кофе вместе, как будто Земля не рухнула и по-прежнему
вертится. Поболтаем вполне весело, а потом расстанемся как ни в чем не
бывало, зная, что это навсегда. "До свидания" будет последней ложью.
XI
Тридцатилетний мужчина
В нашей среде не задаются никакими вопросами, пока не доживут до тридцати
лет, а тогда бывает уже поздно на них отвечать.
Вот как это происходит: тебе двадцать лет, ты делаешь глупость-другую,
потом вдруг просыпаешься - а тебе уже тридцать. Вот и все: никогда больше
твой возраст не будет начинаться на двойку. Надо решиться быть на десять
лет старше, чем десять лет назад, и весить на десять кило больше, чем в
прошлом году. Сколько лет тебе осталось? Десять? Двадцать? Тридцать?
Средняя продолжительность жизни сулит сорок два, если ты мужчина, и
пятьдесят, если женщина.
... Государи, вместо того чтобы осуждать рассудок на безмолвие, склоняют его на свою сторону. Будучи, так сказать, вне обыкновенной гражданской сферы, вознесенные выше всех низких побуждений эгоизма, которые делают людей несправедливыми и даже злыми; наконец, имея все, они должны и могут чувствовать только одну потребность: благотворить и, смотря на всякого гражданина, думать: "Я заслужил любовь его!"
В самой литературе, которая столь сильно действует на умы, видим мы полезное следствие революции. Прежде сей эпохи всякая дерзкая книга была модною: ныне, напротив того, писатели боятся оскорбить нравственность, ибо перед всяким жива картина бедствий, произведенных во Франции развратом; даже в самых дурных романах соблюдается какая-то благопристойность и уважение к святыне нравов: ибо сего требует счастливое расположение умов и сердец. Вольтер не мог бы ныне прославиться некоторыми насмешками, Буланже - педантством, Ламетри - безумием. Литература, более нежели когда-нибудь способствуя истинному просвещению, обратилась ныне к утверждению всех общественных связей.
Дружественный союз народов, благоприятствуя взаимному сообщению великих умов, подает справедливую надежду, что науки обогатятся еще открытиями новых феноменов или следствий, новых отношений любопытства к пользе, которая есть истинное совершенство учености. Науки физические еще далеки от своих крайних пределов; натура имеет много таинственного; время и опыты могут снять еще многие покровы и завесы на ее необозримой сцене... И не только физические науки, но и самая мораль открывает обширное поле для новых соображений ко благу людей. Мы несравненно богатее древних идеями и знанием человеческого сердца; однако ж не истощили нравственных наблюдений и не всеми известными воспользовались для утверждения своих понятий о человеке и способах счастия, которое должно быть главною наукою человечества и которого не могут дать сердцу самые мудрейшие правительства: ибо оно есть дело судьбы, ума и характера.
Взор русского патриота, собрав приятные черты в нынешнем состоянии Европы, с удовольствием обращается на любезное отечество...
