.. Рублей сто стоит... Не люблю, тесть, когда вы врете! Зачем врать? Я не понимаю, зачем врать? - Ружье хорошее, - заметил мировой, - но шестисот не стоит. Вы переплатили, Аким Петрович!..
В эти годы, во время подготовки и проведения "крестьянской реформы" 19 февраля 1861 года, крестьянское движение получает особенно широкий размах. Наиболее крупным был..
внимание на то, что влекло его к себе с особенной силой, как человека и поэта народного по преимуществу, начиная от природы, которую он подверг такому осязательному анализу, ..
IX
Дождь над Копакабаной
Сказки бывают только в сказках. Правда куда непригляднее. Правда вообще
всегда неприглядна, поэтому все и лгут.
Правда - это фотография другой женщины, по моему недосмотру найденная у
меня в дорожной сумке, в Рио-де-Жанейро (Бразилия), в канун Нового года.
Правда в том, что любовь начинается с роз, а заканчивается шипами. Анна
искала щетку для волос, а волосы у нее встали дыбом при виде поляроидного
снимка в комплекте с любовными письмами, написанными не ее рукой.
В аэропорту Рио Анна меня послала. Она хотела улететь в Париж одна, без
меня. Мне нечего было ей возразить. Она удивленно плакала. Оторопь
человека, в двадцать секунд потерявшего все. Прелестная девочка вдруг
обнаружила, что жизнь ужасна и что брак ее рухнул. Она ничего не видела
вокруг себя - ни аэропорта, ни очередей, ни информационных табло, все
исчезло, кроме меня, ее палача. Как я жалею сегодня, что не сгреб ее в
объятия! Но я комплексовал, потому что она лила и лила слезы и все
пялились на меня. Всегда как-то неловко выглядеть подонком на людях.
Мне бы попросить прощения, а я сказал: "Иди, опоздаешь на посадку". Я
ничего не сделал, чтобы спасти ее. При одной мысли об этом мой длинный
подбородок до сих пор ходит ходуном. Глаза у нее были молящие, скорбные,
мокрые, ненавидящие, усталые, тревожные, разочарованные, наивные, гордые,
презрительные и все равно по-прежнему голубые. Никогда не забуду: эти
глаза узнали, что такое боль. Придется мне привыкать жить с этой пакостью,
никуда не денешься. Жалеют страдальцев, но не мучителей. Сам разбирайся,
старина, как большой. Ты - человек, не сдержавший обещаний. Вспомни, как
сказано в конце "Адольфа"[Хрестоматийная для французов повесть Бенжамена
Констана (1767-1830)]: "Самая главная проблема в жизни - это страдание,
которое причиняешь, и самая изощренная философия не может оправдать
человека, истерзавшего сердце, которое его любило".
...
Вот один из многих примеров того, как безостановочно работает фантазия его
памяти.
Вслед за Бергманом мы относимся к его книгам о творчестве как к
продолжению (дополнению, комментарию, полемике) самого этого творчества, как
к одной из дарованных ему Богом возможностей самопознания. Фильм как
данность никогда не удовлетворял любопытства Бергмана. Для него всегда
существовал фильм как процесс и существует и поныне - когда он уже давно не
выходит на съемочную площадку.
Жизнь как процесс, фильм как процесс, не говоря уже о театре, который
только и возможен, когда он процесс, - в этом одновременном многостороннем
движении весь Бергман. Весь Бергман - это то, что подарил уходящему веку и
следующим поколениям один из беззаветных тружеников искусства.
Нет ничего удивительного, что, вспоминая в разные годы, в разных
статьях или книгах о собственных постановках на экране или на сцене, Бергман
взглядывает на предмет своего творчества с разных сторон и нередко
по-разному толкует одно и то же. Незастылость, многоракурсность, "текучесть"
взглядов Бергмана общеизвестна, и предъявлять ему за это какие-либо
претензии все равно, что лишить, например, фильм японского его коллеги
Куросавы "Расемон" версионного развития сюжета.
Так построена и эта его книга "Картины", вышедшая в Швеции в 1990-м
году. Надо ли говорить, что и за прошедшие с момента ее издания годы мысль
Бергмана тоже не стояла на месте.
Но есть вопросы, на которые Бергман до сих пор не знает ответа. Ну,
например, вот этот, который задавали Юхан в "Часе волка" и Петер в картине
"Из жизни марионеток": "Зеркало разбито, но что отражают осколки?". Повторяя
в настоящей книге данный вопрос, Бергман, очевидно, все больше проникается
осознанием того, что незнание - тоже сила. Незнание не есть невежество.
Человек, переживающий свое незнание, неминуемо движется к знанию.
О зеркале нам известно много больше, чем об осколках зеркала...
