Когда на улице дождь, в них можно встретить кого угодно. В то время как в хорошую погоду только настоящим прожигателям жизни хватает безумия сидеть в четырех стенах. Что и требовалось доказать. Это не единственная причина моего пристрастия к курортным ночным клубам. Помимо финансового аргумента (за стоимость одной бутылки можно было бы купить для одного себя целый бар), существует и такая очевидная вещь: все девушки красивы, когда они загорелые. Особенно толстушки. Если б я был некрасивой женщиной, то поселился бы на Лазурном берегу и сбрасывал вес на дискотеках под открытым небом. Вчера вечером в "Скатоле" были одни супермодели. Какие красотки! Больше всего я обожаю это желание уйти куда-нибудь с незнакомкой, которое возникает у меня в такие моменты и которому я никогда не поддаюсь. Меня удовлетворяет уже само наличие этого психологического комплекса. Я безвольный искатель приключений, мягкотелый романтик, неудавшийся Ромео, трусливый пораженец, испуганный дезертир. Мне нравятся только фальстарты. Одно меня мучает: о чем мечтают эти красивые девчонки, сидящие между бородатым продавцом футболок и дебильнорожим роллером? И как только они могут общаться, вращаться и сообщаться с этими подонками? Поскольку я отказываюсь поверить в их глупость (глупая девчонка не может быть красивой), мне приходится задать себе вопрос: НЕУЖЕЛИ ОНИ ПОТЕРЯЛИ ВСЯКУЮ НАДЕЖДУ? Я не люблю танцевать, потому что не умею. А девчонки умеют, инстинктивно. Развевающиеся волосы, колыхающиеся руки, порхающие ресницы. Зашнурованные ботиночки, платья с глубоким вырезом, темные колготки. Они меня убивают. Я потерял очки, а близорукость делает меня оптимистом. Туман становится не просто живописным, он заставляет меня воскреснуть в мире живых. К чему глотать грибы-галлюциногены: достаточно потерять очки, чтобы увидеть жизнь в розовом свете. А потом ко мне присоединяется Анна, прерывая эти догадки стаканом джин-тоника. Ничего не поделаешь - она затмевает всех. На ней льняное платье нежно-розового цвета. Я робко возвращаюсь в детство, в котором остались баскские игры в пелоту, соленый запах, расписание приливов-отливов, ярмарочные гуляния перед фронтоном, леденцовые карамельки в кафе "Вента", гортензии на площади Поль-Жана-Туле, черный гудрон на белых холщовых туфлях... Я всегда буду возвращаться в Страну Басков, как пелота возвращается в чистеру. Когда-нибудь я привезу Анну в Гетари. В жизни бывает только одна большая любовь, все предшествующие ей любови - лишь проба пера, а все последующие - наверстывание упущенного; любовь - это теперь или никогда. В этом старом доме я живу теперь с Анной постоянно, мы редко выходим.
... Голова работает как паровая машина, скачет во всю прыть к оврагам и безднам, а сердце живет только мечтательною, книжною, напускною жизнью. Точно не я это живу, а разные образы литературы во мне живут. На входном пороге этой эпохи написано: "Московский университет после преобразования 1836 года" {9} - университет Редкина, Крылова, Морошкина, Крюкова, университет таинственного гегелизма, {10} с тяжелыми его формами и стремительной, рвущейся неодолимо вперед силой, - университет Грановского.
A change came over the spirit of my Dream... {*} {11} {* Внезапно изменилось сновиденье (англ.; пер. М. Зенкевича.).}
Волею судеб или, лучше сказать, неодолимою жаждою жизни я перенесен в другой мир. Это мир гоголевского Петербурга, Петербурга в эпоху его миражной оригинальности, в эпоху, когда существовала даже особенная петербуржская литература... {12} В этом новом мире для меня промелькнула полоса жизни совершенно фантастической; над нравственной природой моей пронеслось странное, мистическое веяние, {13} - но с другой стороны я узнал, с его запахом довольно тухлым и цветом довольно грязным, мир панаевской "Тли", {14} мир "Песцов", "Межаков" {15} и других темных личностей, мир "Александрии" {16} в полном цвете ее развития с водевилями г. Григорьева и еще скитавшегося Некрасова-Перепельского, {17} с особенным креслом для одного богатого купчика и вместе с высокой артисткой, {18} заставлявшей порою забывать этот странно-пошлый мир. И затем - опять Москва. Мечтательная жизнь кончена. Начинается настоящая молодость, с жаждою настоящей жизни, с тяжкими уроками и опытами. Новые встречи, новые люди, люди, в которых нет ничего или очень мало книжного, люди, которые "продерживают" {19} в самих себе и в других все напускное, все подогретое, и носят в душе беспритязательно, наивно до бессознательности веру в народ и народность...
