Но прикажите - и мы изумим мир дерзостными поступками. Уверенность в нашей талантливости так велика, что для нас не полагается даже никакой профессиональной подготовки...
различия друзей), а потом мягким голосом, ласково, этак с лукавинкой даже, пробуешь втолковать ребенку, что животное, относящееся к роду лошадей, уж так оно устроено, предпочита..
Всякий раз, как я начинаю писать критическую статью, меня начинают осаждать требования и возгласы подобного рода...
Мы с Анной постоянно куда-нибудь ходили. Каждый вечер мы совершали налеты в модные рестораны, тематические ночные клубы и болтали на модные темы. Задолженность на моем счете приобретала астрономические размеры. Это была уже не задолженность, а настоящая долговая яма. Домой мы часто возвращались пьяные и валились в отрубе. Я уже не так часто исполнял роль ее парня. Поначалу я, как полагается, был на высоте: лапал ее за все места, перепробовал все позиции и садомазохистские трюки. Иногда они ее удовлетворяли, иногда нет. Потом у нас начался период безденежья, даже голода. Винить ли в этом нашу необузданную тягу к светской выпивке? Лично я в этом уже несколько сомневался. На людях мы непрестанно ругались. Несмотря на то что вдвоем мы жили мирно, как только вокруг появлялись другие люди, между нами тут же развязывалась война. Для этого подходил любой предлог: нелестное замечание, слишком громкий смех, пристальный взгляд. Перебранка стала для нас излюбленным видом спорта. Каждый из нас оказывался во всеоружии на своем конце праздничного зала. Затем, по мере того как общество рассеивалось, ссора затягивалась, и вечер был потерян. И ошибки, и наносимые раны были взаимными. В этих тусовочных играх не было ни победителя, ни побежденного: только любовь становилась жертвой обманчивого рая. Любовь и веселье никогда не ладили друг с другом. Впрочем, весьма удивительно, что глагол "тусоваться" может подразумевать: целовать кого-нибудь взасос или просто ходить в гости. Жизнь не столь сговорчива, как словарь. Мне кажется, что мы слишком часто тусовались. В Париже на вечеринках можно было встретить лишь лузеров и старпёров. Надо было как можно скорее умерить темпы, если мы не хотим вскоре примкнуть к одной из этих категорий, или же к третьей, самой мерзкой,- категории "бывших". Грета Гарбо была права. Ведь это она сказала: "Ад - это другие"? Мы могли бы смотаться в Лондон на выходные. Я бы отдал кошку маме, дабы члены Общества защиты животных не отобрали ее у меня. Я зашел бы за Анной в университет после занятий, сказал бы ей, что приглашаю ее поужинать в окрестностях Парижа, и отвез бы ее в Руасси, как в "Истории "О"": возвращение в Руасси", не считая того, что с тех пор Руасси превратилось в аэропорт. В Лондоне я бы обрел новую надежду. Мы бы не пошли осматривать никакие памятники, никакие музеи, никакие галереи и не заглянули бы ни в один ночной клуб,-единственное, зачем бы мы вышли, это чтобы купить телепрограммку и сигареты для Анны. Мы бы занимались любовью, вдыхая "Chanel № 5", глядя "Channel Four" по ту сторону Channel'a. В воскресенье утром мы пошли бы на Уголок ораторов в Гайд-парке.
... Когда пришло время
жениться, я, в угоду ему, выбрал девушку нашего круга. Замечательная особа:
высокая, красивая, элегантная, мускулистая, с длинными руками и золотистыми
волосами, всегда сдержанная, замкнутая и плодовитая. Думаю, ее родня не
будет в претензии, если я добавлю, что при всей своей невозмутимости она --
шизофреничка, потому что так оно и есть. Меня самого с полным правом считают
хамом, деспотом и забиякой -- короче, буйнопомешанным. Судя по возрасту
детей, мы были женаты где-то около двадцати лет. У меня целая куча
отпрысков: Эдвард, Райси, Элис и парочка близнецов. Да благословит их
Господь всех до единого!
_______________
* Лига Плюща (Ivy League) -- объединение старинных, престижных
университетов штата Новая Англия.
___________________
В каком-то смысле можно сказать, что мне довелось изрядно потрудиться.
Страдания -- тот же труд, так что, случалось, уже к ланчу я был изрядно
под градусом. Вскоре после возвращения с фронта (по возрасту я не годился к
строевой, но меня ничто не могло остановить: я поехал в Вашингтон и, нажав
на одного, другого, третьего, в конце концов оказался на передовой) -- так
вот, после моего возвращения мы с Фрэнсис разошлись. Сразу после Дня Победы.
Или позднее? Да, скорее всего, в сорок восьмом. Как бы то ни было, в
настоящее время Фрэнсис в Швейцарии, с одним из наших чад. Не представляю,
зачем оно ей понадобилось, тем не менее она взяла его с собой. Что ж, я
желаю ей добра.
Я мог только приветствовать развод как новый старт в жизни. В сущности,
у меня уже была на примете другая, и вскоре мы оформили наши отношения. Мою
новую супругу зовут Лили, девичья фамилия Симмонс. Она подарила мне
близнецов.
О Лили мне особенно трудно говорить; к горлу подступает ком. Она-таки
хлебнула со мной горя -- не то что Фрэнсис. Та была отчужденной, замкнутой,
это ее спасало...
