рщину и учредить весьма умеренный оброк; но и туткрестьяне, пользуясь его слабостию, на первый год выпросили себе нарочитуюльготу, а в следующие более двух третей оброка платили ореха..
r>"Гражданского брака" везде, где только до сих пор была дана эта пьеса, доказывает лишь, как наболели у общества раны, нанесенные ему извращением человеческих пон..
Продвигаясь ползком, как зверь, по подмерзшей тропинке, он думал о войне, думал о смерти. Однако в этих мыслях не было ни луча света...
Макс Жаков Список затронутых в дороге тем разговоров: непомерные цены на пиво в поездах; последний роман Сан-Антонио (Торт с волосами на заказ), ненависть к рекламе и к тем, кто ее делает; кто с кем спит; последний фильм Феллини; Виктория (Да что ты? Между вами все кончено?); придурки, которые выбрасывают колбасную шкурку; пять десятков женских сисек; кто кого бросил; творчество Кнута Гамсуна; ненависть к парням, которые носят теннисные носки вне корта; наши покойные приятели; наши женатые приятели; наши приятели, ставшие отцами; Анна (Кто такая? Мы ее уже видели?); ненависть к Магритгу, Бюффе, Вазарели и Сезару; самоубийство; убийство; ближайшие праздники; Казакова; Дон Жуан; Роже Вадим; девушки, которые никогда не красятся; те, что красятся слишком много; кушаки для смокингов; греческие сандвичи на улице Сен-Дени; "Жизнь - это карнавал / Амир - огромный бал / В котором мы без устали кружимся / Под масками скрывая лица" (ария Жоржа Гетари в оперетте "Господин Карнавал" Фредерика Дарда); "Травиата"; рэп; травка; джин-тоник; Gin Rummy; джинсы с дырками; большие сиськи; Южная Америка; залив Рио; Стен Гетц; кабриолеты; определение алкоголя в крови у водителей; бал в Вене; тема "Вальмон is back"; требование в приглашении явиться в костюме XVIII века; пять сотен гостей в замке Розенбург в двадцати минутах к югу от города, и к тому же хозяева бала - французы! Смертельно пьяные, мы выходим из поезда через четверть часа после его прибытия на венский вокзал. Бродим по городу в поисках гостиницы. Пугаем своим видом местных жителей. Мы превратились в хулиганов при галстуках, это звучит даже лучше, чем глумливые паяцы в штанах. Заскакиваем в автобус in petto, sine die и manu militari. Жан-Жорж засыпает на коленях какой-то пожилой фрау, прокричав "Хайль Курт Вальдхайм!", и нас тут же выкидывают из автобуса a priori, ipso facto и ex abrupto. Жан-Жоржу достается все сполна. У многих из нас (у меня в том числе) возникает желание его отчихвостить. Но ему повезло: для этого у нас слишком болит голова. Кратко перечислим остальные события: такси, гостиница, ванна, аспирин, переодевание, такси, приезд на бал. В жалком состоянии, зато при костюме. Мне все понравилось в Вене. Особенно щиколотки Анны, так некстати оставшиеся в Париже. Тем не менее этот костюмированный бал оказался эффективным лекарством от меланхолии. Надо сказать, он начался с доброго предзнаменования, поскольку нас пропустили туда без всяких вопросов: было ли это свидетельством нашего незаурядного знания света или же поблажкой в счет взятых напрокат костюмов? Пригласительный билет требовал явиться в костюме вольнодумца века Просвещения; мы подчинились этому требованию неукоснительно (хотя и не беспрекословно).
... На волнах катаются только малыши, но ты доходишь до крайности. Вместо того, чтобы прыгать возле рифа, лучше бы наловил побольше рыбы. Дэниел пристально посмотрел на старого друга и, немного помолчав, произнес: -- Майкл, да ты посмотри вокруг! Наш мир это стая дельфинов, которые ловят рыбу от зари до зари, день за днем. Только и делают, что охотятся. У них просто не остается времени исполнять свои мечты. Они живут, чтобы есть, а не едят, чтобы жить. Голос Дэниела дрогнул, и он заговорил о прошлом: -- Я вспоминаю прежнего, юного и сильного Майкла, который часами любовался волнами и мечтал, мысленно оседлав самый высокий и мощный вал. А сейчас я вижу перед собой трусливого дельфина, не думающего ни о чем, кроме рыбы, потому что он боится своих собственных мечтаний. Но что может быть важнее исполнения мечты, какой бы она ни была? Дэниел снова посмотрел на друга и закончил: -- Майкл, в жизни должна быть мечта, а страх не может стать ей помехой. Майкл смутился, ведь он понимал, что Дэниел прав. Однако мысль о жизни сотканной из мечтаний, была ему совершенно чужда. Он был уже не малыш, и мечты его давно сменились обязанностями. Разве не поэтому он тратил все время на рыбную ловлю? Кроме того, что подумают другие дельфины, если увидят, что он тоже катается на волнах? Времена, когда он прыгал в прибое, были для него неразрывно связаны с детством, которое ушло в прошлое. Порой он подумывал, не прокатиться ли разок, но охота затягивалась на целый день и отнимала все силы, так что Майкл постоянно находил уважительные причины отказаться от развлечения. Он взглянул на Дэниела и заговорил, надеясь, что голос его звучит достаточно убедительно: -- Дэниел, в один прекрасный день ты наконец-то повзрослеешь и начнешь смотреть на жизнь так же, как и остальные члены стаи. Поверь мне. С этими словами Майкл развернулся и исчез. Дэниел был очень расстоен...
