.. Но должно - тс! - молчать: дурак - кто все болтает. 1803 РЕКА И ЗЕРКАЛО За правду колкую, за истину святую, За сих враго..
Тете он нравился больше, чем дяде. Она всегда старалась думать о нем как о собственном сыне и обращалась с ним как с сыном. Иногда она даже называла его сыном...
146-147 - пер. 2 стих. 18a. "The Slavonic and East European Review", Vol. X, Ќ 29, 1931, p. 271 - пер. 2 стих. (M. F. Yerrold). 19...
Интересно ли, какую прозу пишет главный имиджмейкер нынешних французских коммунистов? По-моему, очень, особенно, если учесть, что прозу Бегбедера уже перевели на все возможные и невозможные языки, а биография писателя остается предметом острейших споров: преуспевающий рекламный сценарист (стиль фирмы "Данон" и т.п.), потом скандальный писатель, дебютировавший с романом - приговором рекламе как "фашистской технологии" ("99 франков"), наконец, стилист коммунистической партии, начавший с серии замечательных предвыборных постеров: "Помоги левым остаться левыми!".
Пересказывая роман одной строкой: история о том, как труженик гламура и раб глянца благодаря наркотической амнезии закрутил роман с собственной женой. А вообще-то остроумное свидетельство эпохи 90-ых, когда было решено, что мир - это клубная вечеринка, а все, что кроме - устроительство вечеринки. В таком мире правит ди-джей, смешивающий всё со всем, люди стремятся к "уютной ирреальности", затыкают уши "техноделикой", а остальные проблемы решает пластическая хирургия и силикон. Все знают, что дождь отравлен, а секс - смертельно опасен, но забываются, благодаря ди-джею и таблеткам "эйфорина". Те, кто есть во всех списках, избранные из избранных, всю ночь танцуют на дне гигантского унитаза в моднейшем парижском клубе "Нужники", чтобы утром их смыл холодный, отнимающий химическое безумие, слив. Клуб, конечно, выдуман, зато герои вечеринки вполне реальны и знакомы Бегбедеру: от не стареющей певицы Мадонны до пьяного весельчака Ельцина, что-то бормочущего о ядерном оружии. Определяя одним словом суть занятости этих людей, главный герои приходит к выводу, что их философия это "бесконечный онанизм" т.е. перманентное самоудовлетворение, но за чужой счёт. Издавать по-русски Бегбедера вдруг стало модно, он уже конкурирует с вяло-занудным и аполитичным "молодежным кумиром" Харуки Мураками, и это вселяет кое-какую надежду.
Тем временем:
...
Убранство ж их - кощунство пред обличьями
Богов; обидой было б и в людском жилье.
Неведом был мне этаких страшилищ род!
Земля какая нагло похваляется,
Что сей позор вскормила, - и не терпит кар?
[60] Сам Локсий остальное да промыслит! Здесь
Домовладыка многомощный - Локсий сам.
Вещун-целитель, темных отвратитель чар,
Он и чужие очаги от скверн блюдет.
{Открывается святилище. Близ остроконечного камня, Пупа Земли, си-
дит Орест, с мечом и маслиничною ветвью, повитою белою тесьмою,
в руках. Вокруг спят в каменных креслах Эринии; Аполлон в длин-
ной одежде появляется над Орестом.}
Аполлон.
Тебе не изменю я; до конца твой страж,
Предстатель и заступник, - приближаюсь ли,
Стою ль поодаль, - грозен я врагам твоим.
И ныне видишь бешеных на привязи:
Сон обнял дев, которых все чураются,
Чад седовласых, с них же дани девственной
[70] Ни бог не взял, ни смертный, ни дубравный зверь.
На горе, дети Ночи, родились они,
И дом их в преисподней - Тартар горестный.
Их люди ненавидят; ненавидят их
Жильцы Олимпа. Ты ж беги - без устали,
Без отдыха! Добычу до краев земли
Гнать будет гончих свора, по сухим тропам
И влажным, - и в заморских встретит пристанях.
Не падай духом, мужествуй в труде страстном!
В Палладии кремль спасайся и, пришед, воссядь,
[80] На древний идол Девы опершись. Мы там
Судей обрящем, и вину смягчающих
Речей витийство, и пути - навек тебя
От сих мытарств избавить. Ибо помню: сам
На матереубийство я подвиг тебя.
Орест.
Мои ты оправданья, вещий, ведаешь:
Потщись, да правда надо мной исполнится!
Залог спасенья - мощь твоя молящему.
Аполлон.
Глагол мой помни; мыслью да не правит страх!
Ты ж бог-вожатый, брат единокровный мой, -
[90] Зане мы, Гермий, - Зевсовы, и ты слывешь
Спасителем скитальцев, - упаси его
В путях опасных! Отчий освятил устав
Странноприимство; страннику будь пастырь ты!
{Аполлон исчезает.
Гермий, внезапно явившись, уводит Ореста.
Перед спящими Эриниями
возникает призрак Клитемнестры.}
Тень Клитемнестры.
Увы, вы спите! Время ль почивать? Меня
Забыли вы меж мертвых, где преследуют,
Стоустой укоризной приумножены,
Укоры мной убитых тень опальную...
